Художник и Поэт: творчество Лилии Ивановны и Юрия Михайловича Ключниковых
Глава 6. НОВОСИБИРСКИЙ ПЕРИОД. РАБОТА В ШКОЛЕ. РАДИОКОМИТЕТ (1960–1964) Печать E-mail

Трудные годы адаптации

В Новосибирске наша семья некоторое время пожила у родителей жены, а потом мы сняли комнату в частном доме на окраине, одну на пять человек. Ещё когда мы жили в деревне, вызвали из Астраханской области мою родную бабушку Елену Кирилловну для помощи в воспитании детей. Сами устроились в школу-интернат, я – завучем, жена – учителем-воспитателем, много работали. Позже произошёл конфликт с хозяйкой, которая не хотела держать у себя семью из пяти человек. Приходил её сын с компанией и, угрожая, требовал освободить квартиру.

Годы 1961 и 1962 были очень трудными для нас, семья тяжело вписывалась в город. Единственная возможность решения жилищной проблемы была через партийно-государственные органы, где на мои обращения и просьбы слышал: «А зачем приехал из села? Просишь жильё, а знаешь, сколько у нас очередников?!».

Из-за квартирной неустроенности, помню, не один раз испытывал тяжёлые состояния. Выручила верная подруга жизни Лиля. Она напросилась на приём к первому секретарю Новосибирского ГК КПСС, разжалобила его. Тот позвонил в соответствующие организации, нам временно выделили аварийный одноэтажный домик на площади Калинина, подлежавший сносу. Год прожили в нём. А потом нас переселили в двухкомнатную квартиру рядом с обширным городским парком под названием Заельцовский. Новое жильё показалось раем, описанным Маяковским в стихотворении «Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру».

Во – ширина!

Высота – во!

Проветрена,

освещена

и согрета.

Всё хорошо.

Но больше всего

мне понравилось

это:

Это белее лунного света,

удобней,

чем земля обетованная,

это, да что говорить об этом,

это – ванная.

Вода в кране –

холодная крайне.

Кран другой

не тронешь рукой.

Можешь холодной мыть хохол,

горячей – пот пор.

На кране одном написано «хол.»,

на кране другом – «гор.».

Сегодня эти стихи могут вызвать лишь усмешку у «сливочных» слоёв населения и как литература, и как стандарты удобств. Но в ту пору неказистые «хрущёвки» вызывали у большинства людей именно благодарные эмоции. Свою жену и себя причисляю к данному большинству. Конечно, я воспрял духом, и это помогло мне найти работу.

На этой квартире мы прожили впятером несколько лет, и я помню эти годы как замечательный период семейного счастья. Жили очень дружно, сын пошёл в школу, и мы с женой много занимались детьми: читали им сказки, вместе ходили в Заельцовский парк на лыжах, играли в прятки, выпускали домашнюю стенгазету.

Журналистская работа в радиокомитете

Я никак не мог найти себя в Новосибирске в те годы, мне хотелось вернуться в журналистику. И однажды мне встретился знакомый по университету, работавший редактором многотиражки в Академгородке. Он и порекомендовал меня в обкоме партии. Женщина – инструктор обкома по печати пригласила меня к себе и, после того как я рассказал ей о том, что мечтаю вернуться к прежней любимой журналистской работе, порекомендовала меня на областное радио, куда меня приняли редактором молодёжных передач.

Помимо общеполитической тематики по радио шло много музыкальных и литературных передач, где мы представляли молодых поэтов, музыкантов и старались изо всех сил. Я делал передачи об учёных из Академгородка, репортажи и очерки о самых разных людях. Работа увлекала меня своим разнообразием. Такова была атмосфера тех лет в стране: люди стремились работать как можно ярче, интереснее. Где бы ты ни был – трудись, и будешь всегда прав, всегда в чести. Работа на радио отличалась от газетной деятельности: нужно было привыкать к магнитофону, записывать беседы с людьми на плёнку и самому потом её монтировать.

Позже я перешёл репортёром в редакцию последних известий, что считалось повышением. Шли последние годы оттепели, и в партийно-журналистской жизни появились новые тенденции: на учёбу в Москву стали приглашать не только инструкторов райкомов и обкомов, но и рядовых, проявивших себя коммунистов, в том числе в сфере журналистики. В высшую партийную школу старались выдвигать до тридцати пяти лет, хотя иногда были и сорокалетние. Мне было тридцать три года, я подходил и по возрастным, и по творческим параметрам, считался хорошим работником. К моменту получения квартиры я уже работал корреспондентом новосибирского радиокомитета. Жизнь налаживалась: я приободрился, меня в 1964 году направили учиться в Высшую партийную школу при ЦК КПСС, на отделение печати, радио и телевидения.