Художник и Поэт: творчество Лилии Ивановны и Юрия Михайловича Ключниковых
ЮНУС ЭМРЕ (1240 (?) – 1321 (?)) Печать E-mail

Вопросы, поставленные в датах рождения и смерти суфийского поэта, можно отнести и к ряду других авторов данной книги, живших до 15 века. Более или менее точной можно считать датировку лишь последующих веков.

Эмре считается одним из основоположников турецкой литературы и культуры Турции вообще. Он впервые сочинял свои стихи на разговорном турецком языке, а не на арабском и персидском. Турки могут законно гордиться им и как писателем, и как человеком уровня Гёте, Байрона Пушкина. Его любимым выражением было «Sevelim ve sevilelim», что в переводе с турецкого означает «Давайте любить и быть любимыми». Эти слова Эмре вставил в ораторию, посвящённую поэту, турецкий композитор Ахмед Адиан Сайгун (1946).

XIII-XIV вв.- время, поворотное в истории Турции. В этот период земля средневековой Анатолии была охвачена бунтами, войнами, голодом, монгольскими полчищами. Но именно тогда на турецкой земле появились такие личности, как Джелаладдин Руми, Ходжа Насреддин и Юнус Эмре. Эмре был бродячим дервишем, скитался по землям средневековой Анатолии, распевая свои стихи, в которые были вложены идеи любви свободы, счастья и единения с Высшими силами. Зародившаяся на анатолийской земле блестящая Османская империя обязана своим культурным блеском именно ему. По словам одного турецкого историка, стих Эмре, «словно молочные зубы тюркского языка. Своими чистыми строками он повышает духовность народа, поддерживает его дух. Он использует метафоры, которые будут светочем на протяжении тысячелетий. Он, словно факел простоты, возникший посреди трудных времен, покрывает свою огромную страну светом науки и литературы. И этот свет настолько велик, и горит он так ярко, что не гаснет на протяжении веков».

* * *

Все поэты без Друга – как птицы в клети,

Молчаливы, покуда сидят взаперти.

Но открой на минуту хотя бы им клетку –

Станут славить на дереве каждую ветку.

Много разных путей людям Богом даны.

Но поэты одной лишь дороге верны,

У которой ни верха, ни низа, ни края,

Где все ужасы ада и прелести рая.

Их возлюбленный Друг бесконечно велик;

Не объемлет Его ни душа, ни язык.

Если Другу не предан, стихи не родятся,

А родятся – тогда никуда не годятся.

Свои очи, Юнус, только к Другу направь,

Думай только о Нём и Его лишь прославь!

* * *

Все мои устремленья Тобою полны.

Чую блески и всплески небесной волны.

Как иудино дерево сердце дрожит

И волшебной иглою халат его сшит.

В море страсти как рыба плыву я к Тебе,

А лиши устремленья – конец и судьбе.

Ни кольчуга, ни щит, ни молитва моя

Не спасёт мою грудь от святого копья.

К Небесам свои очи, Юнус, обрати:

Там спасенье твоё, маяки и пути.

* * *

Течёт вода за каплей капля безответно,

Озера и моря рождает неприметно.

Таятся в малой капле бури и затишья.

Ты, например, писать стихи садишься,

В себя взгляни и вникни в сердца стуки:

Возможно, сквозь свои Мои услышишь звуки.

Быть может, словно в капле и в тумане

На дне души узришь Божественные грани.

Увы, житейские повсюду прячут тени

Священный путь к блаженству Единенья.

Лучи Я шлю во все, что сотворил, зеркала.

Ответных отблесков ко Мне приходит мало.

Любимый с любящим, как суть одной Вселенной,

Скрываются в пыли, густой , бездушной, тленной.

Зову к Себе, в сердечную страну.

Один Юнус ныряет в ее глубину.

* * *

Нет счёта бурям, что бурлят в крови

У тех, кто предан истинной любви.

Подвержены они страданьям страстным;

Жизнь бьётся между трудным и прекрасным.

Но узы связи с Другом таковы,

Что мы полубольны, полумертвы,

Не глядя на ушибы и увечья,

Мечтаем лишь о Ней – о тайной Встрече.

Юнус, живёт в тебе одна боязнь:

Когда-то оборвётся эта Связь.

* * *

Свет Твоей красоты мою жизнь озарил,

Много песен душе и перу подарил.

Но теперь вместе с радостью в сердце царят

Одиночество, боль, угнетённость, разлад.

Я у старца спросил, что мне встретился вдруг,

Как душе излечить этот странный недуг.

Отвечал повстречавшийся в жизни мудрец:

«Нет снадобий таких для влюблённых сердец».

Меня пламя влечёт поднебесной тоски,

В этом вечном огне гибнут все мотыльки.

* * *

Жив лишь сердцем Твоим, если с Пламенным слит.

А моё – без биенья небесного спит.

Я по жизни с Тобой неустанно иду,

Вместе радость приму, и печаль, и беду.

Я глазами Твоими встречаю зарю

И всегда на ночную дорогу смотрю.

Укажи мне единственный правильный путь.

Стану странником – ты моим спутником будь!

О себе говоря, Твои мысли ловлю,

Потому что Тебя одного я люблю.

Ты во всём бесконечен, свободен и мил.

Только волей Твоей этот держится мир.

Растворись же, Юнус, в Ней святой и большой

Каждой клеткой своей, и умом, и душой.

* * *

Меня томила страсть дойти до сути,

Я землю познавал и небеса,

Но не познал, пока, упрямый суфий,

В себя не обратил пытливые глаза.