Художник и Поэт: творчество Лилии Ивановны и Юрия Михайловича Ключниковых
Жоашен Дю Белле (Joachim Du Bellay) (1522 – 1560) Печать E-mail

Поэт, входивший в группу «Плеяды», друг и соратник Пьера Ронсара, после знакомства с которым он отказался от успешной церковной карьеры и посвятил себя творчеству. Долго жил в Италии, находясь под сильным влиянием Петрарки.

Большую известность получил его трактат «Защита и прославление французского языка», где наряду с панегириком родному языку выступил против засилья в культуре Франции латыни. Также активно боролся со слащавым альбомным стилем придворной поэзии, проповедовал народность и демократизм поэтического слога. Правда, сам в молодые годы грешил вполне «куртуазными» сонетами. Позднему Дю Белле свойственна трезвость, точность в литературных деталях .И… некоторая стариковская ворчливость.

Дю Белле много способствовал обогащению французского литературного языка, а также созданию таких новых жанров, как ода, элегия, эпопея.

* * *

Я наконец попался в плен

Твоих сетей. И мне не надо

Иной свободы и награды,

Как греться у твоих колен.

В неволе сладостной томиться,

Утех не требовать взамен,

Не ждать каких-то перемен

И петь как радостная птица.

Ты ангел мой и искуситель,

Судья, палач и мой спаситель,

В темнице незакатный свет.

За эти цепи заточенья

Прими любви моей свеченье

И сей восторженный сонет.

* * *

Парады в честь побед военных

Гремели некогда. В те дни

По городу водили пленных

И жгли весёлые огни.

Солдаты шествовали строем,

Мечом и латами звеня.

Всё это не влечёт меня.

Я не пою хвалу героям.

Мне слава не нужна такая –

Толпе глумливой потакая

Водить на привязи людей.

Я сам влачу любви вериги,

Пишу о ней стихи и книги,

Страдаю от её затей.

СОНЕТЫ ИЗ ЦИКЛА «СОЖАЛЕНИЯ»

* * *

Мои стихи, бывало, слушал двор

И несравненная принцесса Маргарита

Бросала вдохновенному пииту

И похвалу, и благосклонный взор.

В ту пору было небо мне открыто,

Я воспарял в божественный простор.

Там слушал ангелов великолепный хор,

И песнь моя была с тем хором слита.

Сегодня я почти оглох и нем

Брожу с клюкою, не пишу поэм,

Подобно сторожу в ночном пустынном храме.

Ни публики вокруг, ни королей.

Всплакну порой, но слёзы лей, не лей,

Мне счастья не вернут беседовать с богами.

* * *

-Ты хочешь знать, мой друг, Чем занят я? Служу,

Но вовсе не любви, а одному сеньору.

Дела его веду согласно договору.

И пусть не смысл, но нечто в службе нахожу.

-О Боже! – скажешь ты. – Поддаться миражу?

И лиру променять, «согласно договору»,

На подчиненье всяческому вздору?

И «нечто» полюбить, как любит конь вожжу?

-Но, милый друг, во мне не умолкает лира,

Звенит она всегда. Любым заботам мира

Не заглушить её волшебный звук.

-Помилуй, и коню, - ты скажешь, - отдых нужен.

Отвечу: - Без труда я становлюсь недужен.

Могу и умереть в безделье, милый друг.

* * *

Сиятельнейший граф, умерь свое сиянье!

Нет больше Дю Белле, остался старый сук,

От коего исходит жалкий стук,

Опали листья, жалко одеянье.

Пишу не о любви - давно отдал ей дань я,

Пишу о том, что в душу входит вдруг,

Но если лира исторгает звук,

В нем серая тоска и холод увяданья.

***

Завидую художнику, когда он без опаски

Кладёт на холст чарующие краски.

Поклон тебе неведомый артист!

Наброски же мои – слепая тень природы.

Они – как звук пилы на фоне звучной оды,

Иль рядом с гением бездарный портретист.