Художник и Поэт: творчество Лилии Ивановны и Юрия Михайловича Ключниковых
Устремление к прекрасному Печать E-mail

Рассказ о встрече со Святославом Николаевичем Рерихом и о мыслях, вызванных ею

Мы сели в тяжелые кожаные кресла, и я задал ему первый вопрос. Он принялся отвечать…

Я вглядывался в его лицо, много раз виденное на фотографиях, по телевидению, и поражался, как же мало фотопленка может передать то, что мы называем Духом. Легендарный человек этот приезжает в нашу страну не первый раз. Вспоминаются телевизионные интервью с ним и фильмы, где он, полный сдержанной энергии, говорил о своем отце, о матери (он всегда называл ее матушкой), о том огромном духовном богатстве, которое они подарили человечеству.

Он запечатлел своей кистью много прекрасных лиц. Но и сам он достоин кисти: с продолговатым иконописным ликом, удлиненным небольшой белоснежной бородой. Черты лица его — словно резьба по слоновой кости, они светлы и как бы излучают свет. Самое сильное впечатление производят глаза. Он унаследовал карие глаза матери. В них нет ничего старческого. А ведь ему исполнилось недавно 85 лет.

Встретиться со Святославом Николаевичем Рерихом в 1989-м оказалось куда труднее, чем в его прошлые приезды. Тогда достаточно было записаться в книге визитеров и изложить цель встречи, чтобы попасть, по крайней мере, на пресс-конференцию. Теперь между нами встала стена правительственной дачи и румяные молодые люди в черных полушубках с портупеями... Ложка дегтя в бочке демократического меда перестройки? Нет, разумная необходимость, которую мы вполне оценили, поджидая в гостиной, пока Святослав Николаевич закончит беседу с семьей своих давних знакомых. Телефон, не обозначенный в справочниках, звонил беспрерывно, и секретарша Рериха Мэри — на английском языке, а референт Министерства культуры СССР — на русском, устало отбивались от многочисленных абонентов, домогавшихся встречи со знаменитым гостем...

 

Деятельность семьи Рерихов переросла культурно-профессиональные и национальные рамки, она стала, если так можно выразиться, духовно-политической и вышла на уровень международных отношений. Давно возведенные в ранг пророков на Западе, Рерихи постепенно становятся таковыми и в нашем отечестве, которому в первую очередь было адресовано Учение Живой Этики, данное всем нам через Елену Ивановну Рерих. Ныне это Учение все более широко распространяется в мире.

С. Н. Рерих был приглашен в ноябре 1989 г. советским правительством для создания в Москве музея-центра Н. К. Рериха с последующим превращением его в международный центр, а также для учреждения Фонда Рериха.

Итак, гостиная импозантного особняка, отделанная дубом и обставленная массивной старомодной мебелью. Нас ждали, хотя почти ничего о нас не знали. Ждали, конечно, не лично нас, но представителей огромной державы «Сибирь», которой Рерихи, как известно, отводили центральное место в цивилизации будущего. Цель наша состояла в том, чтобы согласовать издательские инициативы, связанные с именами Рерихов и Е. П. Блаватской.

Я протянул С. Н. Рериху номер журнала «Сибирские огни», где началась публикация одной из книг Учения Живой Этики — «Общины». Он посмотрел журнал и сказал:

— Это прекрасно, что сибирский журнал переиздает «Общину», тем более ее монгольский вариант. А что еще намерена напечатать редакция?

— «Загадочные племена на Голубых горах» Е. П. Блаватской.

— Да, да... И это нужно, и хорошо, что сибиряки поднимают из забвения имя великой женщины, великого философа. Я уверен, что в ближайшее время многое будет сделано, чтобы изучить работы Елены Петровны. Она положила начало многим духовным направлениям. Ей было трудно, очень трудно. На ее жизненном пути встретились огромные препятствия, но она сумела победить их и закончить свой величайший труд — «Тайную доктрину». «Тайной доктрине» в мировой философии нет равных, потому что это собрание и анализ основных и глубинных учений всего мира о тайнах жизни. Вот почему я советую всегда и всем, кто серьезно интересуется проблемами духовности, прочесть книгу Блаватской. Конечно, ее нужно издать заново, и если нельзя целиком, то хотя бы фрагментами. В этом труде Блаватская по-своему объяснила, как возник мир, как человек приходит из вечности и вновь возвращается в нее, она на обширном материале проанализировала законы космической эволюции.

— Можно ли сформулировать эти законы кратко и доступно?

— В одной беседе обо всем не скажешь, но мне хотелось бы обратить внимание на главный закон эволюции. О нем я часто говорю — это закон совершенствования всего сущего. Если мы живем по принципу, чтобы нашими усилиями каждый день становился хотя бы чуточку лучше дня вчерашнего, мы тем самым поддерживаем главную закономерность мирового эволюционного процесса. Все в космосе движется, все совершенствуется, и человек может стать сознательным помощником космической эволюции, если в каждое свое дело, в каждый поступок и даже в каждую мысль будет вносить стремление к совершенствованию. Стремление к совершенству, красоте есть глубинный импульс человека. В этом, если хотите, его спасение, в этом объяснение сущности молитвы.

— Вы говорите о спасении и молитве, а что бы Вы сказали в этой связи о православии?

— Православие, выросшее в России, впитало все наши настроения и устремления на протяжении веков. Оно является как бы зеркалом столетий. И, конечно, оно впитало в себя все величественное и героическое, что было в нашей истории. Православие содержит прекрасные идеалы, и мы должны этим идеалам следовать. Если вы найдете человека, который действительно следует всем заветам православия, то лучшего человека невозможно и представить. Это несомненно!

В наших духовных порывах к Истине не важно, кто какими путями идет: единая Истина имеет много граней. Важно, чтобы в идущем был действительно мощный порыв к совершенству, к прекрасному. Живая Этика как раз и говорит об этом, она является синтезом лучших путей и объясняет то новое, что приближается к нам...

 

Я пишу о встрече с замечательным человеком и ловлю себя на мысли, что не сумею передать и небольшой части того впечатления, которое производит общение с ним. Он говорит неторопливо, обдумывая каждое слово, в его речи много пауз, насыщенных «мысленной энергией». Мы еще берем такие выражения в кавычки, потому что привязаны к мышлению дискурсивному и недоверчиво, порой даже враждебно относимся к разговорам о психической энергии, о разумном взаимодействии без слов. Парадокс? Да. Но парадокс реальный, засвидетельствованный авторитетом такого тончайшего знатока психосферы, как поэт Тютчев. «Мысль изреченная есть ложь», — писал он, подчеркивая неполноту и окаменелость потока мысли, заключенного в слово.

Поясню сказанное на примере. Я читал стихи Пушкина крохотному ребенку. Не помню, что именно, кажется, «Я помню чудное мгновенье». И малышка, умевшая произносить лишь «мама» и «баба», слушала стихи, словно завороженная. Я повторил эксперимент, читая детские стихи других поэтов. Девочка не стала их слушать, завертела головкой. Попробовал еще раз — результат однозначный. Поэзия Пушкина несет между строк нечто, действующее на наше подсознание (или, может быть, сверхсознание?) совершенно особым образом. Разгадка, между тем, на виду, она дана самим поэтом в стихотворении «Пророк». Пушкин был передатчиком космической гармонии, его муза несла свет Архангела, что повстречался ему на перепутьях жизни.Такое же впечатление производит речь С. Н. Рериха. Он говорит о простых вещах, но слова его рождают возвышенные чувства, мысли и образы. Вспоминается, что в Учении Живой Этики о членах семьи Рерихов сказано, как о четырех стражах, охраняющих кубок Архангела.

Я сижу перед одним из них. Он говорит о пространственной энергии, рассказывает, как еще в начале века по инициативе его отца Николая Константиновича Рериха началось строительство буддийского храма в Петербурге. Почему именно буддийского? Церковные ортодоксы упрекали Николая Константиновича за «отступничество» от христианской веры, считая себя монополистами в овладении высшими истинами религии. Но Николай Константинович, сам глубочайший знаток православия, думал не о догматических символах веры, он думал о будущем — о том, как спаять Восток и Запад в грядущую мировую Общину, построенную на единых духовных основаниях. Строительство буддийского храма в Петербурге привлекло посланцев Азии из разных стран. Они привезли не простые, а интересные, по словам Святослава Николаевича, подарки. Это были терафимы, т. е. предметы-символы, духовные магниты. Чтобы оценить значение таких предметов-символов, вспомним знаменитую на всю Россию икону Владимирской Божьей Матери, которая была, по преданию, написана евангелистом Лукой на доске от стола, за которым трапезовало Святое Семейство. Икона эта не однажды помогала России сплачивать своих сынов и укреплять их дух в трудные часы истории.

С. Н. Рерих говорит о грядущей Сатья-юге, то есть веке Истины, и глаза его сияют. Они особенно напоминают в эту минуту глаза Елены Ивановны, запечатленные на портрете его кисти.

— Святослав Николаевич, в одном из своих писем Елена Ивановна сказала, что Знамя Мира будет поднято над Россией Азиатской. Что можно пояснить в этой связи?

— Видите ли, мои отец и матушка неоднократно подчеркивали большую роль Сибири и особенно Алтая в судьбах будущего мира. Я помню, как однажды Елена Ивановна сказала, что духовное обновление нашего отечества начнется с Сибири.

Рерихи не были одинокими пророками, предвидя выдающуюся роль нашей Родины в судьбах мира. Так же можно толковать некоторые тексты в древних священных книгах Востока. Русско-сибирским называл грядущий цикл мировой цивилизации известный европейский философ Шпенглер.

Но где, спросите вы, факты, которые могли бы поддержать такую веру? Ведь мы, будущие лидеры мировой эволюции (если это действительно так), сегодня барахтаемся в клубке неразрешимых противоречий, силимся догнать Запад не только по экономическим, но и по культурным, правовым и иным показателям. И в этом «беге по пятам» мало преуспеваем.

Все это так. Но пути эволюции непредсказуемы, и их нельзя измерять потребительским аршином. Вспомним Рим. В эпоху Траяна он достиг небывалого военного и экономического могущества, достиг пресыщения властью и удовольствиями. И вскоре пал под натиском молодых варварских народов. История подтверждает общий для многих цивилизаций факт: когда страны впадали в потребительство, теряли высокие духовные устремления, они быстро сходили с исторической авансцены. Вот почему лозунг, недавно провозглашенный нашим известным экономистом: «Нравственность — это полные прилавки», рассчитан только на сегодняшний день, он не имеет будущего. Куда более глубока и перспективна формула Шукшина: «Нравственность — это правда!»

Но разве полные прилавки — так уж плохо? Разве это неправда? В том-то и дело, что, когда они становятся главной целью — это не только плохо, это — самоубийственно. Лишь примат духовных целей и ценностей, иначе говоря, господство «правды высшей» над «правдой низшей» позволяет уравновесить движение жизни, в том числе разумно заполнить и прилавки. В противном случае — новая психологическая тюрьма, новые социальные взрывы.

— Святослав Николаевич, надежда никогда не покидает человека. Даже Апокалипсис после серии ужасных картин зажигает оптимистический луч «новой земли и нового неба» над нами. Но успеет ли наше покаяние? Сегодня в отечественной и зарубежной прессе много пишут и об экологической катастрофе всей планеты, и о так называемых пришельцах, которые с участившимся и обостренным любопытством посещают нашу занедужившую планету. Иногда в публикациях задается вопрос: быть может, НЛО готовятся уничтожить человечество, как неудачный космический эксперимент? Люди обеспокоены такими предположениями. Как Вы их прокомментируете?

— Выход в космос — это естественный этап каждой цивилизации, достигшей определенного уровня. Почему надо думать, что мы единственные в Космосе, которые посылают корабли в межпланетное пространство? Естественнее предположить, что Космос густо населен, что в нем немало цивилизаций, достигших более высокого уровня, чем мы. В таком случае они изучают нас так же, как мы изучаем Венеру, Юпитер, Марс... Нам нет причин опасаться, что кто-то причинит нам вред.

Единственно, кто может повредить нам, это мы сами. Поэтому стремление к совершенствованию, к красоте, а значит, приобщение к космической эволюции — насущная задача человечества.

Беседа идет к концу, точнее, она должна идти к концу: ведь нам было отведено на нее 15, максимум 20 минут. А мы беседуем более получаса.

Святослав Николаевич говорит о необходимости единения всех светлых сил, об особой ответственности нашего времени, и нам ли его прерывать? Появляется Дэвика Рани Рерих, которая тоже выжидательно смотрит в нашу сторону. Дэвика в темно-красном сари, она небольшого роста. Царственная энергия радж-агни, которой щедро наделены все Рерихи, светится и в глазах супруги Святослава Николаевича.

— Мэри!

Это сигнал. Секретарша Святослава Николаевича усаживается на подлокотник его кресла и с улыбкой, но выразительно смотрит на нас. Встаем. Святослав Николаевич благословляет гостей-сибиряков на дальнейшую издательскую деятельность, и тогда я решаюсь подарить ему две небольшие книги, изданные в Новосибирске: томик стихов и прозы его отца и сборник научных докладов матери. Святослав Николаевич бегло просматривает книги, хвалит оформление. Значит, есть чем порадовать всех, кто приложил руки к изданию.

Уходим мы окрыленные, чувствуя, что прикоснулись к чему-то очень значительному. В старые времена существовало выражение «помазанник Божий», относившееся обычно к правителям. Это выражение подчеркивало особую благодать, которой Высшие Силы одаряли земных владык на их державный труд. Великой благодатной силой таланта, трудолюбия и предвидения была щедро одарена вся семья Рерихов. И недаром их духовная держава раскинулась сегодня на всех континентах.

Святослав Рерих покинул земной план в сложное для России время — в 1993 году. По словам дежуривших у его постели россиян, уходя, на чей-то вопрос о будущем России он произнес фразу, послужившую мне основой для стихотворения.

Завещание Святослава Рериха

Нерушимости родины веря,
в пору грязной российской возни
отправлялся в бессмертие Рерих,
то есть самый последний из них.

Те, кто были с ним рядом, спросили:
—Вы уходите… Как же без вас?..
Что случится с несчастной Россией
в роковой ей назначенный час?

— Вы не ей, вы себе пожелайте, —
он ответил, — тревожных забот.
Русь поднимется к солнцу, как лайнер.
Вы успейте подняться на борт!